September 9th, 2016

Кризис пастырских призваний?

Один информированный человек на днях сказал мне, что число поступивших в Николо-Перервинскую и Угрешскую духовные семинарии в этом году не превысило 15 человек в каждом случае. Официальных данных нигде не опубликовано, но вот по этой новости можно видеть примерное число поступивших в Угрешу: http://www.ppds.ru/news/5-новости/574-Vnov%60-postupivshie-vospitanniki-PDS-sovershili-palomnicheskuyu-poezdku-po-svyaty-nyam-Moskvy.html .
Поясню, что речь идет о студентах-очниках, то есть о людях, по идее стремящихся стать священниками. Не будем брать иногда плюсуемых для отчета к семинаристам слушателей (а чаще слушательниц) разных заочных курсов, певческих кружков и лекториев для мирян. Мой конфидент считает, что из поступивших очников до выпуска доживут в каждой семинарии человек по пять, до рукоположения в сан – человека по два. И это еще хорошая картина: мало того, что обе семинарии расположены в Москве, там еще и неплохие преподаватели, да и бытовые условия лучше, чем в большинстве светских вузов. Лучше ситуация с поступлением, пожалуй, только в Сергиевом Посаде и Санкт-Петербурге, в Сретенской и Коломенской семинариях – но и в этих случаях, насколько я знаю, конкурса практически нет – отсеивают только явно неадекватных людей или случайных «искателей экзотики». Много поступает из-за границы – из Украины и Молдовы. В рядовых же провинциальных семинариях десяток поступивших считается успехом.
Почему же молодые люди не хотят идти в духовенство? Причина - не только в его бесправии, хотя и эта проблема в Церкви есть. Средний священник сегодня живет беднее среднего учителя (я не говорю о настоятелях крупных соборов). В материальном отношении духовенство оказывается ниже уровня самых скромных бюджетников – примерно как в Западной Европе. Да и социальный статус священников невелик: они боятся даже пикнуть против сильных мира сего - не то что отлучить от причастия какого-нибудь богатея или крупного чиновника. А делать это они обязаны – ведь в упомянутой среде полно грехов, за которые допускать к причастию просто нельзя. И только так священники смогут вернуть себе уважение и статус – особенно если церковные власти перестанут бояться «серьезных» людей или покупать их расположение пастырской мягкотелостью,  в том числе отменяя строгие указания священников на исповеди или позволяя некоторым людям ходить в храм в Москве или Питере, а исповедоваться только у «удобного» старца где-нибудь в Греции. Самоуважение духовенства и неотвратимость его пастырской власти – вот что может вернуть ему социальный статус. Иначе будет как в Польше, где еще в 80-е годы в священники шли лучшие люди, а сейчас идут только немногие романтики или представители самых нижайших социальных слоев. Боюсь, впрочем, что именно этот путь ждет нас – если не наведем порядок в Церкви.
Кстати, еще одна естественная для христианской общины вещь – рукоположение в пресвитеры 40-50-летних отцов семейств, хорошо зарекомендовавших себя в приходах, после заочного или вечернего образования. Нечто подобное происходило, кстати, в древней Церкви. Таких кандидатов много – и не только в Москве. Священники из них получаются гораздо лучшие, чем окончившие семинарию 23-летние юнцы (знаю это по себе как человек, рукоположенный в 23-летнем возрасте). ))
Прот. Всеволод Чаплин